Платон, Плотин и Баламут. О фантастике, кино и не только - Марат Исангазин

улыбкой нежной бабочки, которую давят колесом.

Российский переводчик, естественно, дал ссылку на ПОУПА.

Как и в апокалиптическом «Последнем человеке» Мэри Шелли 1826 года. В 6-й главе второго тома характеризуется некий богатый землевладелец Райленд:

– Никто эффективнее его не умел «подвергнуть мотылька колесованию» («no man could crush a „Butterfly on the Wheel“ with better effect»).

И здесь изданию тоже потребовался комментарий.

Послание доктору

Проблема в том, что на русском языке существует единственный перевод «Послания доктору Арбетноту», сделанный 225 лет назад – в 1798 году поэтом Иваном Дмитриевым (уже после первой публикации данного эссе на портале «Фантлаб» появилась книга 2023 года «Весь Александр ПОУП и ценимые им поэты» в переводе Ильи Кутика). И в этом переводе, точнее, поэтическом пересказе нет никакого колесования бабочки. Там сказано по-другому:

– Достойна ль бабочка быть въ морѣ потопленна?

В принципе, пересказ хорош. Можно даже сказать, что Дмитриев сделал для поэмы ПОУПА то же, что и Борис Заходер для «Алисы в стране чудес». Но помимо заходеровского есть несколько других переводов, гораздо более близких к оригиналу. И поэтому российский читатель вполне способен схватывать кэрролловские аллюзии в иностранных произведениях самостоятельно. А вот в случае с ПОУПОМ этого не произошло.

О том, как перевод Дмитриева весьма волен по отношению к первоисточнику ПОУПА, одной, но характерной деталью подчеркнул Владимир Набоков в комментарии к «Евгению Онегину». Он прокомментировал строку Пушкина «И Дмитрев не был наш хулитель».

В беловой рукописи (но не в напечатанной книге) она шла сразу после слов:

Старик Державин нас заметил

И в гроб сходя, благословил.

(Обратите внимание, что во второй строфе 8-й главы «Евгения Онегина» не 14 строк, как во всех остальных, а лишь четыре. Все остальные строки заменяют отточия. На самом деле, все эти строки были в беловой рукописи, но по каким-то причинам убраны Пушкиным в окончательной редакции).

Ну а теперь слово Набокову:

– Если мы возьмем бесцветные александрийские двустишия, которыми Дмитриев передает ПОУПА, «Послание к доктору Арбетноту» (1734—35), то обнаружим, что образцом для этой строки Пушкина послужил второй полустих строки 176 у Дмитриева:

Конгрев меня хвалил, Свифт не был мой хулитель…

Не знавший английского Дмитриев воспользовался французским переводом Поупа (вероятно, переводом Лапорта), и вот отчего Контрив назван Конгревом. Обратившись непосредственно к ПОУПУ, мы установим, что строка Дмитриева – парафраз строки 138 ПОУПА:

И Контрив любил мои шалости, и Свифт их тоже терпел…

И тут Владимир Набоков, как переводчик «Евгения Онегина» на английский язык, встал перед проблемой: ведь англоязычному читателю знаком изначальный вариант про «шалости», а не отсебятина Дмитриева про «хулителя», в которой он, читатель, своего ПОУПА просто не узнАет.

Владимир Владимирович решил, что Пушкин все же «размышляет не о ПОУПЕ, не о Лапорте, а о Дмитриеве, так что я нахожу необходимым в точном английском переводе оставить «хулитель», не поддавшись очень большому соблазну передать пушкинский стих так: «И Дмитриев тоже шалости мои терпел…».

То есть устоявшийся русский перевод поэмы не дает возможности узнать оригинал при обратном переводе на английский. Или сопоставить цитату при цитировании поэмы ПОУПА другими авторами. О последнем, в частности, рассказывается на сайте Школы переводов Владимира Баканова в примере с романом «Каролина Вернон» Шарлотты Бронте, где тоже упоминается «Послание доктору Арбетноту», но переводчик был вынужден дать другие строчки поэмы (не те, которые были на самом деле процитированы) из перевода Ивана Дмитриева.

Хитрый Аддисон

Помимо бабочки в общеупотребимый культурный контекст попало еще одно выражение из «Послания доктору Арбетноту» ПОУПА: проклятье со слабой похвалой («damning with faint praise»).

Вот подстрочник из поэмы, где оно используется:

Проклятье со слабой похвалой, соглашаться с гражданской ухмылкой,

И, не насмехаясь, научите насмехаться остальных;

Желая ранить, но боясь ударить,

Просто намекайте на недостаток и стесняйтесь неприязни.

Имеется в виду хула под видом легкой похвалы, в коей, по мнению ПОУПА, преуспел эссеист Джозеф Аддисон.

Эту фразу упоминает, например, Стивен КИНГ в романе «11/22/63»:

– Она улыбнулась.

– Я уверена, вы найдете себе издателя. В целом, роман мне очень понравился.

Я ощутил себя немного оскорбленным. Пусть «Место убийства» было начато только для камуфляжа, но чем глубже я погружался в него, тем более важным становился для меня этот текст.

– Это ваше «в целом» навеяло мне фразу Александера ПОУПА… это его, знаете, «опозорь неустойчивой похвалой».

– Я не это имела ввиду. Просто, просто… черт побери, Джордж, это не то, чем вы должны были бы заниматься.

У Байрона в 16 песне «Дон Жуана» цитируется этот же кусок из «Послания к доктору Арбетноту»:

Она, конечно, не судила прямо,

А косвенно, как хитрый Аддисон:

Друзей насмешки, злые эпиграммы

С ее «хвалами» слились в унисон.

Так музыка, вплетаясь в мелодраму,

Трагический подчеркивает тон.

Комментаторы 67 тома «Библиотеки всемирной литератур» (1972 год), указывая на источник – ПОУПА, дали свой перевод известных строк:

Губить хвалой, со всеми соглашаться

И, не смеясь, учить других смеяться.

Вполне могли процитировать и перевод Ивана Дмитриева, который хорошо передает ядовитый смысл слов ПОУПА:

Бранитъ съ учтивостью, коварствуетъ хваливъ;

Улыбкою грозитъ, лаская ненавидитъ;

Украдкою язвить, но явно не обидитъ.

Хотя и фразы, вошедшей в англоязычные фразеологические словари, – «Damning with faint praise» он все же не содержит. Впрочем, не передали ее и комментаторы БВЛ.

P.S. В другом моем эссе «Как Филип ФАРМЕР Станиславу ЛЕМУ отомстил» рассказывается история исключения Станислава ЛЕМА из членов SFWA, начавшаяся с заявления двух Филипов – ФАРМЕРА и ДИКА. Один неупомянутый там нюанс касался их взаимоотношений после того, как Филип ДИК дал задний ход, заявив, что против почетного членства ЛЕМА, но не против обычного – со членскими взносами. На что второй Филип откликнулся в мае 1978 года письмом в фэнзине «Science Fiction Review», где поиронизировал по поводу того, что Станислав ЛЕМ, понося американскую фантастику, сделал исключение лишь для одного автора – Филипа ДИКА, называя его «визионером среди шарлатанов»:

– ДИК… поблагодарил меня за упоминание его претензий к ЛЕМУ (см. его «Открытое письмо Филипу Хосе ФАРМЕРУ» в «SFWA Forum», октябрь, 1975) и за то, что я попенял ЛЕМУ за его высокомерно-насмешливое уничижение всех американских писателей, за исключением нескольких, которых он проклял слабой похвалой (в оригинале «damned with faint praise»).

«В храме, возведенном нами ТЕННИСОНУ, Господа, Обвалилась крыша»

Первый полный перевод знаменитой поэмы Альфреда ТЕННИСОНА «In Memoriam A.H.H.» появился на русском языке спустя 159 лет – в 2009 году. Он был сделан Эммой Соловковой и вышел в санкт-петербургском издательстве «Европейский дом». В 2018-м «Литературные памятники» представили еще один полный «In Memoriam A.H.H.» в переводе Татьяны Стамовой. Казалось бы, «тема любви» на ближайшие несколько лет закрыта до следующей столь же мощной попытки. Обе книги (или их электронные версии) осели в коллекциях немногочисленных любителей, которые могут теперь периодически пригубливать из бокала «кастальского». Не зная, что вино прокисло.

Клык и коготь

В главе «Рассказ леди Диттишем» романа Агаты Кристи «Пять поросят», центральный персонаж, убитый за 16 лет до начала повествования (именно его давнюю смерть и расследует Эркюль Пуаро), говорит:

– Жизненные проблемы не решаются с помощью красивых изречений из современных авторов. Не забывай, у природы окровавленные клыки и когти.

Он цитирует хрестоматийные для британцев строки Альфреда ТЕННИСОНА из части LVI поэмы «In Memoriam A.H.H.».

Чаще всего они упоминаются в связи с теорией эволюции Чарльза Дарвина, потому что «природа